В наше время американский композитор, дирижер и общественный деятель Леонард Бернстайн, чье 107-летие отмечается 25 августа 2025 года, является уважаемым и широко исполняемым композитором в России. Золотой век эпохи бродвейского мюзикла, расцвет «христианской революции» и подъем иудейской духовности в западной музыке, недостижимые вершины трактовки симфоний Малера и множества других композиторов — все это про него. Однако при жизни отношение к нему что у американской, что у советской стороны было далеко не однозначным. Об одной из историй и взглядов на легенду, о треугольнике «Бернстайн—Шостакович—Пастернак» — историк Леонид Максименков.
Леонард Бернстайн в Ленинградской филармонии
У себя на родине, в США, в годы маккартизма Леонард Бернстайн попал под лупу комиссии Сената США по расследованию антиамериканской деятельности. ФБР следило и собирало информацию о нем от ближнего окружения и даже вело учет выписываемой им периодики. [А особенно подозрения и преследования усилились, когда при президенте Ричарде Никсоне Бернстайн написал и поставил свою отчасти пацифистскую «МЕССУ: Театральное Действо» (1968-1971), посвященную памяти Кеннеди и вставшую в один ряд сочинений вроде «Иисуса Христа Суперзвезды» — прим. «Музыки России».] Тогда ему удалось отбиться от обвинений в членстве в рядах компартии США, но ярлык «попутчика коммунистов» был ему приклеен основательно.
Когда после ХХ съезда КПСС в рамках хрущевской политики «мирного сосуществования двух систем с различным общественным строем» началась первая разрядка с Америкой, казалось логичным и символичным, что именно Бернстайн приехал поздним летом 1959 года в СССР с гастролями во главе Нью-Йоркского филармонического оркестра. Госдепартамент США решил послать реабилитированного американскими властями и лояльного к СССР музыканта, чтобы доказать, что эра маккартизма закончилась. Советы же были рады принять гостя, которого (так они надеялись) можно было бы использовать в пропагандистских целях.
Гастроли с сюрпризом
1959 год был уникальным годом в советско-американских отношениях. В январе с ознакомительным визитом в США побывал первый заместитель председателя Совета министров СССР Анастас Микоян, а в июле на открытие грандиозной американской выставки в московском парке «Сокольники» приезжал вице-президент США Ричард Никсон. В череду саммитов, выставок и визитов и были втиснуты гастроли Бернстайна. А значит, как говорил в фильме «Карнавальная ночь» персонаж исполняющего обязанности директора Дома культуры Огурцов, «это, с одной стороны, на нас накладывало, а с другой — требовало». Для начала, например, советская цензура изменила концертную программу: из нее убрали «Паренек Билл» Аарона Копленда, поскольку в этом мелодичном и реалистическом балете речь шла об известном американском уголовнике и его преступлениях. Вещь сочли аморальной для советской аудитории.
План гастролей Бернстайна и оркестра был расписан до деталей и утвержден в Отделе культуры ЦК КПСС. В смете расписали даже детали прощального банкета, количество персон и лимит расходов на питание. Первые концерты в Большом зале Московской консерватории прошли на ура. Правда, слушателей и кураторов немного удивила манера Бернстайна комментировать исполняемые произведения — в ней бдительным людям слышался «саркастичный и двусмысленный подтекст в духе буржуазно-либерального субъективизма». Большого подвоха, впрочем, никто не ждал, но он случился.
На восьмом, заключительном концерте перед началом исполнения первой части Седьмой «Ленинградской» симфонии Бернстайн позвал к пульту ее автора Дмитрия Шостаковича. Все встали. В зале раздались бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Концерт снимали американские телевизионщики для показа в США (по этому поводу Комиссия ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и международных партийных связей приняла специальное постановление № К-35/34гс: «Поручить Госкомитету по телевидению и радиовещанию при Совете министров СССР и Министерству культуры оказать содействие американской фирме Роберта Саудека в организации телевизионных съемок концерта симфонического оркестра Нью-Йоркской филармонии под управлением Леонарда Бернстайна в Москве»). Разрешили снимать только концерт. Но не углядели: «широкомасштабной антисоветской провокации» избежать не удалось.
Речь о том, что после разрешенной съемки концерта в знаменитой консерваторской артистической при скоплении свидетелей (!) и осветительной аппаратуры кинокамер (!) произошла сердечная встреча дирижера и его жены Фелиции Монтеалегре с лауреатом Нобелевской премии по литературе 1958 года, автором романа «Доктор Живаго» опальным Борисом Пастернаком. Выглядело все это как откровенная демонстрация: Фелиция вышла после первого отделения в фойе и провела поэта через шеренгу охраны. Леонард и Фелиция, правда, накануне посетили поэта на его даче в Переделкине, но там-то никаких камер не было, а тут…
Для советских охранителей символизм исполнения антифашистской Седьмой симфонии Шостаковича и встречи с «антисоветчиком» Пастернаком был очевидным — все это выглядело наглядной литературно-музыкальной иллюстрацией теории тоталитаризма, которая ставила знак равенства между гитлеризмом и сталинизмом. И создавалось впечатление, что противники разрядки напряженности в советско-американских отношениях срывали предстоящий исторический визит мира и дружбы нашего Никиты Сергеевича за океан (премьера, к слову, на концерте ждали, но Хрущев так и не приехал).
Понятно, почему в советской печати остались кислые рецензии и плохо завуалированная критика Бернстайна. Сюжет о гастролях не вошел в советский официоз — киножурнал «Новости дня». Однако киноверсия встречи в главном концертном зале страны Берснтайна с Пастернаком до широкой американской и мировой общественности дошла 29 декабря 1959 года, когда отснятая пленка вышла в эфир. В фильме уникальные кадры с Пастернаком (а это станет его последним публичным выходом в свет) сопровождаются утопическим комментарием Бернстайна:
«Вместо того чтобы тратить нашу энергию на вражду и наше богатство на вооружение, мы можем послать наше искусство на Луну и возвысить наших Пастернаков, вместо того чтобы изолировать их. Мы можем накормить, дать крышу и одеть всех и навсегда, за неделю победить рак, использовать солнечную энергию, выучить несколько языков, разговаривать, путешествовать, расти и… любить».
Президиум ЦК КПСС на этот призыв «любить» ответил постановлением П256/36 «Об искажении нью-йоркской телевизионной компанией телефильма, снятого в Москве совместно американской и советской стороной». Осудив «антисоветское» искажение в телефильме, решено направить протест президенту Нью-Йоркской ТВК от имени Госкомитета по радио и телевидению. В послании ему напоминали, что «сценарий» (напомним, что речь шла о записи концерта симфонической музыки, в которой не было текста) выработан совместно советской и американской стороной. И отмечалось, что «в нарушение утвержденного сценария» американцы в запись концерта в Москве вмонтировали кадры старой Москвы! Также коллегию возмутили кадры «встречи американских музыкантов с Б. Пастернаком в Большом зале Консерватории во время концерта». Наконец, американцы вставили в титры фильма, «сфабрикованного в Нью-Йорке», название головного предприятия советской идеологии: «Центральная студия телевидения». Теперь из-за Бернстайна с Пастернаком могли последовать оргвыводы для студии и телевизионного начальства вместе с ней.
В итоговом варианте письма было решено «не упоминать имени Пастернака» и оставить главным требованием не демонстрировать фильм в версии НЙ ТВК американским зрителям. Американцы на это послание отреагировали: фильм вышел на экраны без учета точки зрения руководящих советских товарищей и с не утвержденным в Москве текстом. А в тайной истории советско-американских культурных связей оказался начертанным треугольник «Бернстайн — Шостакович — Пастернак».
После тех памятных гастролей музыку Бернстайна в СССР почти не исполняли, хотя его имя было в ходу. Надо ли уточнять, но и имя американского композитора из советской печати исчезнет на несколько десятилетий — как говорится, «от греха подальше». Почетное звание «англосаксонского друга Советского Союза» прежде Бернстайну присвоенное в ЦК КПСС, перейдет к новой фигуре: более покладистому и предсказуемому (с точки зрения управлявших партийной культурой товарищей) британцу Бенджамину Бриттену.
Впрочем, «несложившиеся» отношения с Советским Союзом великого Бернстайна не мучали. Родившись в Америке на следующий год после великой революции на родине его родителей, он покинет свет за год до краха советской власти. В нынешней России его музыка к «Вестсайдской истории», «Чичестерские псалмы», симфонии и другие сочинения звучит регулярно и повсеместно.
По тексту Леонида Максименкова
