29 октября 1955 года в Большом зале Ленинградской филармонии скрипач Давид Ойстрах и Заслуженный коллектив РСФСР под управлением Евгения Мравинского представил долгожданную премьеру Первого скрипичного концерта Дмитрия Шостаковича. Композитор окончил партитуру еще в конце 1940-х годов, но его настигла опала и время непримиримой борьбы с формализмом. Своего триумфа автор ждал целых 7 лет.
1946—1947 годы прошли в больших хлопотах: Шостакович живет «на два дома» — в Москве и Ленинграде. В марте 1948 года композитор завершает свой Первый скрипичный концерт с посвящением выдающемуся скрипачу современности Давиду Ойстраху.
Концерт оказался уникальной «симфонией с солирующей скрипкой» в четырех (даже в пяти — с учетом обширной каденции) частях, имеющих программно-жанровые названия: Ноктюрн, Скерцо, Пассакалья, Бурлеска. Структурой цикла композитор продолжил традиции Восьмой и Девятой симфоний, а по образному строю, характеру тематизма предвосхитил Десятую симфонию.
Сделав посвящение концерта, автор показал сочинение и передал рукопись Ойстраху. О показе партитуры вспоминает сын великого скрипача Игорь Ойстрах:
«Дмитрий Дмитриевич играл по партитуре с виртуозностью, которая производила сильное впечатление уже сама по себе (как он выигрывал в Scherzo всю фактуру, не пропуская ни единой ноты скрипичной партии, – до сих пор остается для меня секретом)…»
Сергей Прокофьев, Дмитрий Шостакович и Арам Хачатурян — композиторы, попавшие под "борьбу с формализмом"
Однако его исполнение в том же году было отложено. Причиной тому было трехдневное совещание деятелей советской музыки, на котором выступили тридцать ораторов, в том числе и Андрей Жданов. Критике подверглась деятельность многих видных советских композиторов — в их первых рядах и был Шостакович. Они обвинялись в модернизме, космополитизме и формализме, в отрыве от художественных запросов советского народа. С поразительным единодушием и легкостью жесточайшему порицанию подверглись Шестая, Восьмая, Девятая симфонии, Вторая фортепианная соната, опера «Леди Макбет Мценского уезда» (за исключением последнего акта). Даже в Седьмой симфонии — произведении искусства, за право исполнения которой боролись Артуро Тосканини, Леопольд Стоковский, Юджин Орманди и еще множество лучших дирижеров мира — положительно оценена была только I часть.
Композитор стоически переносил шквал бездоказательных обвинений, в своих выступлениях благодарил за критику и заверял собравшихся, что будет создавать «произведения, понятные и близкие народу». Но и после этого Шостакович был «добит» Постановлением ЦК ВКП(б) от 10 февраля 1948 года «Об опере „Великая дружба“ В. Мурадели». В апреле 1948 года в Москве состоялся Первый всесоюзный съезд советских композиторов. Подготовка его и проведение сопровождались публикацией крайне негативной статьи М. В. Коваля «Творческий путь Д. Шостаковича» (в журнале «Советская музыка», № 2-4). Анализируя произведения композитора в хронологическом порядке и критически оценивая их, Коваль в завершение пришел к выводу:
«Многие годы творчества Шостаковича прошли преимущественно на холостом ходу…он не дал своей Родине того, чего ждала она от его большого дарования».
Потому Шостаковичу приходится покинуть профессорскую должность в Московской и Ленинградской консерваториях. В Ленинграде, без малейшего стеснения, на консерваторскую доску объявлений вывешивают приказ об увольнении «за низкий профессиональный уровень», в Москве убирают по сокращению штатов, а на вахте не выдают ключ от класса. Его публичным ответом на Постановление стала оратория «Песнь о лесах» – ее впервые исполнили в Большом зале 15 ноября 1949 года под управлением Мравинского.
И все же за годы опалы вплоть до смерти Сталина периодически продолжалась работа над будущей премьерой концерта. Композитор вместе с Ойстрахом создали еще несколько редакций концерта, оттачивая его совершенство к премьере, которой рано или поздно было суждено состояться.
«В это нынче трудно поверить. Концерт был завершен 24 марта 1948 года — такова дата на последнем листе партитуры, которую мне показывал Шостакович. Концерт не был допущен к исполнению ввиду своей «формалистической зловредности». Давид Ойстрах, опасаясь огласки, учил его тайком, прекрасно понимая, что он имеет дело с гениальным произведением. (Об этом он говорил мне неоднократно.) Концерт был окутан тайной, словно в нем была заложена бомба замедленного действия», — писал литературовед Исаак Гликман.
Евгений Мравинский, Давид Ойстрах и Дмитрий Шостакович
Тот самый день настал спустя два года после смерти вождя народов — лишь тогда политический климат смягчился настолько, что запрет на исполнение «формалистических» сочинений был снят. Лишь 29 октября 1955 года публика Большого зала Ленинградской филармонии смогла увидеть гений «забытой в столе» партитуры, в которой Ойстрах сразу отметил «глубину его художественного содержания», а партию скрипки сравнил с «шекспировской ролью».
— Сочинение это… открывает широкие возможности не только для демонстрации виртуозности скрипача, но прежде всего для выявления самых глубоких чувств, мыслей, настроений.
— Давид Ойстрах
Дмитрий Шостакович. Концерт для скрипки с оркестром №1 (солист — Давид Ойстрах)
Своим творением оказался доволен и сам композитор. По воспоминаниям Исаака Гликмана, после первой сводной репетиции Шостакович, перелистывая партитуру, сказал:
«А я все-таки достоин некоторого уважения».
И, как показала история, «некоторое уважение» — по всему миру и в СССР в частности — достигло его очень скоро. И не прекратилось по сей день.
«Музыка России»
Использованы материалы сайта Петербургской филармонии, Belcanto и другие откррытые ресурсы
Заглавное фото: Великая Музыка | G — M
