Блистательные джазовые импровизации и превосходные эстрадные номера, пронзительная, «сочная» труба и неподражаемый, мгновенно узнаваемый голос, слегка неуклюжая походка, «мешковатая» фигура и лучезарная белозубая улыбка на пол-лица… 4 августа музыкальный мир отмечает 125-летие со дня рождения Луи Армстронга.
В популярной культуре ХХ века, пестрящей талантами, уникумами, виртуозами и феноменами, все же не так просто найти артиста, по отношению к которому уровень всеобщего обожания приближался бы к абсолюту. Луи Армстронг — именно таков. Его трудно не любить, при том что личные музыкальные пристрастия слушателей касательно самого знаменитого уроженца Нового Орлеана играют малозначительную роль.
Всеобщая симпатия — критерий подозрительный, но Сэтчмо (Satchmo — прозвище, являющееся сокращением от английского выражения satchel mouth, что можно перевести как «рот-мешок» или «рот-рюкзак», закрепилось за Армстронгом в самом начале его карьеры за феноменальные способности трубача) — случай особый. Он сам всегда прилагал массу усилий для того, чтобы вызывать в окружающих исключительно положительные эмоции. По сути, желание нравиться — это история жизни Луи.
Окидывая взглядом раннюю биографию нашего героя, удивляешься даже не тому, что Армстронг стал богатым и знаменитым, фактически джазменом №1, а тому, что он вообще выжил. Его дед и бабушка были рабами, а родители разошлись почти сразу после рождения Луи. Он ходил без обуви, имел из одежды лишь пару поношенных вещей, часто питался объедками с чужих столов, порой даже в поисках пищи рылся в помойных ведрах, а в свободное от работы время (Армстронг был вынужден зарабатывать цент-другой с самого раннего возраста, трудясь разносчиком газет, развозчиком угля, мальчиком на побегушках) играл в уличной грязи. Словом, познал все ужасы и унижения нищеты.
Его спасло то, что он был гением… Увы, рассуждая о деятелях популярной культуры, этим словом принято жонглировать безоглядно. Но если понятие «гений» еще что-то значит сегодня, то к Луи Армстронгу оно применимо безоговорочно. Ибо гений — не тот, кто создает безусловные шедевры, а прежде всего тот, кто способен сотворить из ничего нечто. Иными словами, гениально — это когда творчество не поддается никакому осмысленному анализу, когда, оценивая некое произведение, мы не понимаем, «откуда что берется».
Природу исключительного мелодического дара, равно как и феноменальных исполнительских способностей Армстронга логически объяснить невозможно. Начав играть на корнете (на «родственную» по звучанию и аппликатуре трубу музыкант окончательно перешел лишь в середине 1920-х) в четырнадцатилетнем возрасте, Луи, не зная нот, чисто интуитивно овладел инструментом за считаные месяцы. Его взлет к вершинам мастерства был стремительным. Путь от лидера школьного ансамбля до ведущего корнетиста в лучшем джаз-бэнде Нового Орлеана Армстронг проделал за какие-то четыре года. А к концу двадцатых прошлого столетия уже безоговорочно признавался самым выдающимся джазменом своего времени. Луи еще не было и тридцати, когда он сделал серию записей, во многом предопределивших развитие жанра и навсегда вошедших в историю американской и мировой музыки.
1
Фото: ASSOCIATED PRESS/ТАСС
Карьеру Сэтчмо можно с большой долей определенности разделить на два этапа. Его творческий расцвет как джазмена пришелся на 1920—1940-е. За этот отрезок времени он достиг пика исполнительского мастерства, записал массу пластинок как в составе различных биг-бэндов, так и в рамках возглавляемого им проекта Louis Armstrong & His Orchestra, снялся в нескольких художественных фильмах (тенденция «лепить» из знаменитых музыкантов еще и киноактеров была заложена уже тогда) и постепенно разбогател.
Во второй половине сороковых эпоха биг-бэндов (а с ней и эра свинга, в которой Луи был одной из ключевых фигур) резко оборвалась, но это не особо удручило нашего героя. Во-первых, к середине ХХ века Армстронг-трубач уже изрядно выработал свой ресурс и, по мнению многих исследователей, ничего нового как инструменталист-виртуоз миру сообщить не мог: свое главное и бесценное слово в области джазового искусства он сказал. А во-вторых, к тому времени Луи Армстронгу уже никому ничего не надо было доказывать — имя работало на него. Поэтому смена амплуа прошла для Сэтчмо незаметно, более того, она принесла ему еще больше славы и необычайно расширила круг его поклонников.
Фото: ASSOCIATED PRESS/ТАСС
Под «сменой амплуа», конечно же, имеется в виду неподражаемое вокальное дарование Армстронга. Луи, разумеется, пел всегда, с самого начала своей карьеры, делал это искусно, своеобразно и самозабвенно. Именно он считается одним из родоначальников стиля скэт (специальная вокальная техника, при которой бессмысленные импровизационные звукосочетания используются в качестве голосовой замены музыкальному инструменту), столь популярного среди джазменов. Но все же в первой части своего творческого пути Армстронг в основном прибегал к пению как к некоему забавному «штриху», подходя к микрофону преимущественно между инструментальными номерами. Полноценным же певцом Луи стал, когда ХХ век перевалил за «экватор», а сам музыкант начал все чаще отставлять трубу в сторону.
Этот творческий шаг в биографии гениального нью-орлеанца музыковедами и даже простыми поклонниками оценивается неоднозначно. С одной стороны, все признают, что, не ступи Армстронг на профессиональную певческую стезю, мир никогда бы не услышал этого добродушного «фирменного» гортанного рыка, без которого историю популярной музыки сегодня невозможно представить. Мы также лишились бы некоторых восхитительных произведений, ассоциируемых исключительно с нашим героем.
Фото: Imago/ТАСС
Существует масса вариантов исполнения таких «эвергринов», как Mack the Knife, Hello Dolly, When You’re Smilin’, Nobody Knows the Trouble I’ve Seen, We Have All the Time in the World и ряд других, но именно армстронговские прочтения «окончательные и обжалованию не подлежат». Не говоря уже о знаменитом американском спиричуэле Go Down Moses (Let My People Go), по сей день присутствующем в ротации огромного количества радиостанций по всему миру, а также проникновенной балладе What a Wonderful World, которая вообще введена в Зал славы «Грэмми» как — на минуточку — лучшая песня ХХ века.
С другой стороны, многие были разочарованы тем, что феноменальный музыкант, некогда недосягаемый корифей джаза, превращался в заурядную звезду поп-музыки, стремившуюся во что бы то ни стало продолжать нравиться публике. Молодые афроамериканцы порой даже упрекали Луи в том, что его «приручили»: дескать, Армстронг, подобно «дяде Тому», всегда был готов продемонстрировать свою широкую улыбку — только бы угодить «белому человеку».
Возможно, толика правды в этих «обвинениях» была, но все же их нельзя назвать справедливыми — особенно если вспомнить, в каких условиях и в какое время вырос артист. Едва ли способность выстраивать хорошие отношения с представителями европеоидной расы (от которых в начале ХХ века в таких южных городах США, как Новый Орлеан, во многом зависела судьба среднестатистического афроамериканца) можно ставить гениальному музыканту в вину…
Неподражаемый Сэтчмо прожил не очень долгую жизнь (кстати, среди подлинных корифеев джаза долгожители вообще встречаются крайне редко). Он скончался в Нью-Йорке в июле 1971 года от сердечной недостаточности в возрасте 69 лет. Его похороны прошли в торжественной обстановке, транслировались по телевидению на всю страну, а тело было выставлено для торжественного прощания в учебном манеже Национальной гвардии, предоставленном для этих целей по личному распоряжению президента США Ричарда Никсона.
Один из самых успешных американских исполнителей Бинг Кросби (с которым Луи связывали не только плодотворные творческие, но и крепкие дружеские отношения) сказал об Армстронге: «Он является началом и концом музыки в Америке». Возможно, это и не совсем так, но определенная доля истины в высказывании есть. Мало кто оставил в музыкальной истории (не только штатовской, но и мировой) такой глубокий след, как этот обаятельный дядюшка. Который не только хотел нравиться окружающим и доставлять им радость своим искусством, но и превосходно умел это делать.
Денис Бочаров
Газета «Культура»
