29 июня 1888 года стал днем, когда музыка заговорила сквозь века. Об этом вряд ли мог мечтать и сам Георг Фридрих Гендель: его величественная оратория «Израиль в Египте» была записана на усовершенствованный фонограф Томаса Эдисона.
Запись состоялась на Генделевском фестивале в лондонском Хрустальном Дворце — и в ней звучали 4000 голосов, объединившихся в монументальный хор. Эта звукозапись, сделанная представителем Эдисона в Англии полковником Джорджем Гуро, считается старейшей из сохранившихся записей музыки, сделанных с целью дальнейшего воспроизведения. Также, она считалась старейшей из сохранившихся записей музыки вообще, до момента цифрового восстановления фонавтограмм французского изобретателя Леона Скотта.
Как сообщается в заметке газеты «The Guardian», на хронограф были записаны хоры первой части оратории. Также была сделана «фонограмма» бурного приветствия, которым встретили прибытие мистера Уильяма Гладстона. Полковник Гуро, проводивший звукозапись, не пытался записать сольные арии, так как считал, что фонограф находится слишком далеко от вокалистов. Впоследствии восковые цилиндры были отправлены мистеру Эдисону в Нью-Йорк.
«Израиль в Египте» — не просто музыкальное произведение. Это эпопея без героев, драма без лиц, гимн целому народу. В центре — не личность, а коллектив, переживший рабство, страдание и — чудо освобождения. Первая часть рассказывает о египетских казнях: вода превращается в кровь, землю покрывает мгла, саранча пожирает урожай. Вторая — триумфальный гимн спасения. Гендель превратил ветхозаветный сюжет в хоровую стихию, в которой хор — не просто музыкальный элемент, а голос самого народа, голос истощённого, но несломленного человечества.
И если хор — это сердце, то оркестр — душа оратории. Он рисует события с почти кинематографической выразительностью: жужжание мух, грохот града, торжественный переход через море. Гендель мастерски использует полифонические формы эпохи барокко — фуги, мотеты, имитации — и делает их не просто техническим украшением, а частью эпического повествования.
То, что именно эта оратория стала одной из первых записанных, символично. Ведь это произведение — о памяти, о передаче опыта, о коллективном голосе, который преодолевает время. И вот, спустя полтора века, этот голос заговорил вновь — уже не в концертном зале, а в механическом устройстве, несущем музыку в будущее.
