Есть имена, которые ещё только начинают закрепляться в истории музыки, но силу таланта которых уже невозможно не замечать. Этим молодым звёздам газета «Музыка России» посвящает новый цикл интервью — «Диалоги музыкантов. Смена поколений. Одаренные. Начало большого пути».
Сегодня мы представляем музыканта, который в свои 19 лет стал победителем II Международного конкурса имени Рахманинова в номинации «Фортепиано» и обладателем золотой медали Конкурса — пианиста Жуй Мина.
За его плечами — более 70 триумфов на национальных и международных конкурсах. Воспитанник легендарной Центральной музыкальной школы при Московской консерватории (класс Дарьи Анатольевны Рябовой), Жуй Мин не боится самых сложных партитур. Всего за месяц до своей «рахманиновской» победы, в мае 2025-го, на сцене Большого зала Московской консерватории, он блестяще исполнил сложнейший Концерт для фортепиано с оркестром Рашида Калимуллина.
Сегодня молодой пианист отвечает на вопросы Павла Левадного о музыке, вдохновении и вкусе победы.
— Мы знаем, как начинают заниматься музыкой в России. А как это происходит в Китае? Расскажите о Вашем первом педагоге.
— Я начал заниматься музыкой с трёх лет. Тогда дома у меня было электронное пианино, и я часто играл на нём. Моя бабушка очень любит классическую музыку, и сама играет на фортепиано.
— Она музыкант?
— Нет, у нас в семье нет ни одного музыканта, кроме меня. Как мне сказала мама (сам я не помню ничего, конечно), когда мне было два года, я уже мог играть какую-то известную мелодию, и родители сразу определили мой талант. Спустя время они спросили — хочу ли я заниматься музыкой серьёзно? Я ответил: «Да, конечно»! Нам очень повезло: в наш город приехал русский педагог — Лариса Павловна Лян. Школа наша называется «Берёзка», там работают русские преподаватели. И она была моим первым педагогом. До неё, правда, у меня тоже был один педагог — это проректор Центральной музыкальной школы — Козлова Людмила Николаевна. Я начал заниматься музыкой с ней, но потом она уехала, и я продолжил занятия с Ларисой Павловной. Мы тогда очень часто ездили в Россию на конкурсы. Я помню, что победил на Конкурсе имени Тимакина – мой первый конкурс в 2019 году, а потом принял участие в конкурсе «Щелкунчик», но не прошёл в финал. После этого я участвовал в мастер-классе Рябовой Дарьи Анатольевны, и она пригласила меня учиться в ЦМШ. А в 2019 году я закончил 6 класс в Китае и приехал в ЦМШ.
— Это было трудное решение – поменять страну проживания?
— Я ведь не один — со мной вместе приехала вся наша семья, кроме папы — он остался работать в Китае, он до сих пор там.
— Есть ли разница в педагогическом подходе Вашего первого педагога – Ларисы Павловны и Дарьи Анатольевны?
— Оба педагога мне очень сильно помогали. Они очень разные. Вообще все педагоги очень разные, у них отличаются характеры, воспитание, фортепианные школы. Не буду говорить, кто для меня лучше — они оба для меня важные, как и мой первый педагог — Людмила Николаевна.
— А сейчас какая у вас в классе атмосфера? Бывает по-разному — иногда это свобода и как бы равноправие с педагогом, а иногда — патриархальная строгость и трепет перед учителем.
— Как мне кажется, всё, что надо делать в музыке, Дарья Анатольевна требует очень строго. Но она человек очень хороший, у неё прекрасное чувство юмора.
— После окончания ЦМШ Вы планируете остаться в России или поедете в другую страну? Может быть, вернётесь в Китай?
— Если честно, пока не знаю. Я пока всего на первом курсе, у меня впереди ещё минимум четыре года, так что время покажет.
Пианист Жуй Мин исполняет Фортепианный концерт Рашида Калимуллина
— Специально к концерту 6 мая 2025 года в БЗК Вы выучили сложный концерт для фортепиано с оркестром Рашида Калимуллина. Это был Ваш первый опыт исполнения современной музыки?
— Да, для меня это был первый опыт исполнения современной музыки. Мне нелегко дался нотный текст, он очень сложный. Потом, конечно, было непросто с оркестром, потому что для всех это произведение новое, и никто не знает, как оно должно звучать. Нужно было время, чтобы сочинение легло на слух, надо было к нему привыкнуть. Но в итоге, я думаю, получилось всё очень хорошо.
— Расскажите о процессе изучения этого произведения. Одно дело, когда есть записи исполнения, музыка, что называется, «в ушах» — и другое дело, когда перед вами нотная terra incognita, и вы – первопроходец в этой музыке.
— Я не знаю, как у меня всё получилось. Я просто начал учить этот концерт так, как если бы учил классическое произведение, и отнёсся к нему с таким же уважением, как если бы работал над известной музыкой.
— В процессе работы сформировалась ли у Вас концепция этого концерта, понимание замысла, или же Вы при исполнении действовали, в основном, интуитивно?
— Мне было очень интересно, потому что в разное время мне приходили в голову разные идеи относительно этого концерта, музыка очень разнообразная, насыщенная фактурой и стилями, национальным колоритом разных стран.
— Планируете ли Вы дальше исполнять современную музыку?
— С удовольствием! Для меня это был очень интересный опыт, шанс, который выпадает не всем.
— Согласен. Скажу Вам, что исполнение современной музыки — это ниша для исполнителя, и музыканты, которые с удовольствием играют современную музыку, всегда будут востребованы.
— Конечно, согласен. Хороший исполнитель должен уметь всё – в том числе исполнять современную музыку.
Жуй Мин на Втором туре II Международного конкурса имени С.В. Рахманинова. Фото: Евгений Евтюхов
— Одна из конкурсных вершин — конкурс имени С.В. Рахманинова — Вами триумфально покорена. Какие дальше у Вас планы?
— Пока что у меня время отдыха, я не могу даже думать ни о каких планах. Очень много сил было положено мною и моим педагогом. Вы даже не представляется, сколько мы занимались, потому что репертуар был сложным, много сольных произведений, романсы с певцами (а это необычный этап для фортепианного конкурса). Это самый сложный конкурс из всех, в которых я участвовал.
Сначала я ни на что не надеялся, тем более, что это мой первый серьёзный взрослый конкурс. Я узнал, что будет конкурс Рахманинова за год — прошлым летом. И мы с педагогом начали обдумывать программу и, конечно, учить её. А программа была весьма сложная: Вторая соната Рахманинова, «Ночной Гаспар» Равеля, все этюды-картины Рахманинова — причём на тот момент это была абсолютно новая для меня программа. Конечно, я потом в разных концертах её обыграл, и мне показалось, что на конкурсе всё удачно получилось, публике понравилось. Для меня самое главное — не победить, а сыграть хорошую музыку, чтобы и слушатели были удовлетворены, и чтобы я сам был доволен, потому что я очень редко бываю доволен своим выступлением. Но на конкурсе всё прозвучало хорошо, поэтому сейчас я в хорошем настроении. А ещё я рад, что всё закончилось. Организация конкурса, конечно, тоже восхищает. Я ещё не встречал такого высокого уровня.
— Что бы Вы посоветовали тем молодым музыкантам, которые готовятся сейчас к конкурсам?
— Я бы сказал, что конкурс — это просто место для всех пианистов, которые хотят показать себя. Результат — не самое важное. Главное — показать музыку, свои мысли, эмоции, чтобы все тебя услышали и узнали о тебе, а если повезёт — полюбили. Конкурс очень помогает музыкантам обрести зрелость.
— Вам не кажется, что конкурсы ограничивают свободу исполнителя, заставляя его идти в фарватере традиционных интерпретаций?
— Мне так не кажется, я обычно очень свободен на сцене и стараюсь показать всё, что хочу.
— Есть мнение, что если выиграл крупный конкурс, то лучше на нём остановиться и больше не участвовать, чтобы не потерять свой статус победителя…
— Нет, для меня это только начало. Мне сейчас всего 18 лет, так что у меня ещё минимум 12 лет есть для участия в конкурсах.
— Интересно, а как участники между собой общаются на этих конкурсах? Какие взаимоотношения?
— У меня есть правило: я в течение конкурса никого не слушаю и стараюсь особенно ни с кем не общаться, я только занимаюсь.
— А за комментариями в соцсетях по ходу конкурса следите?
— Я всё прочитал после конкурса. Во время — это мешает.
— Сейчас лауреаты конкурса С.В. Рахманинова, вероятно, будут очень востребованными в плане концертной деятельности. Но большинство лауреатов ещё учится. Представьте, что Вам предложили множество концертов, но об учёбе придётся забыть. Что Вы выберете?
— Этот вопрос похож на вопрос о хобби. Я бы выбрал, наверное, гастроли — а уже потом предметы в рамках обучения. И я думаю, что такой выбор сделают абсолютно все пианисты.
— Я Вам желаю найти баланс в этом вопросе…
— Боюсь, что я уже полностью утратил этот баланс. В течение последних двух месяцев перед конкурсом я только занимался и совершенно не ходил на лекции.
Фото: Евгений Евтюхов
— Вы очень хорошо говорите по-русски. Вы специально изучали язык?
— Мне повезло, что я очень рано начал заниматься музыкой с русскими педагогами. В нашей школе искусств был педагог по русскому языку, и я ходил к ней.
— Может быть, Вы знаете какие-нибудь ещё иностранные языки?
— Ну, естественно, английский язык и немножко японский. Я его ради интереса изучал. Он совершенно не похож на китайский — два абсолютно разных языка. Но для нас, китайцев, он легче, потому что есть похожие слова, и нам легче их воспринимать, чем людям других стран.
— Есть ли разница в положении музыкантов в Китае и в России?
— Честно говоря, я не могу сравнивать, потому что у меня всё творчество происходит в России. Конечно, я езжу каждое лето в Китай, у меня много друзей, которые сейчас учатся в Китае, в США, в Канаде, в Европе, и общаться с ними очень интересно, потому что от них можно получить разные советы.
— В одном из интервью Вы признаётесь, что волнуетесь перед концертами. Это естественно, и каждый артист справляется с волнением по-своему. Есть ли у Вас какой-то способ? Может быть ритуал, которому Вы следуете перед концертами?
— Я волнуюсь не только перед сольными концертами — перед любыми выступлениями. Это надо просто пережить. Но волнение помогает выразить эмоции, главное — на сцене не надо ни о чём думать, нужно просто слушать музыку.
— Некоторые из педагогов мне говорили, что китайские студенты — в отличие от европейских и российских — значительно более исполнительны, им не нужно повторять много раз замечания — они сразу их стараются выполнять. Насколько это утверждение про Вас?
— У нас просто разные традиции образования. В Китае очень важно проявлять уважение к педагогу, беспрекословно выполнять всё, что он говорит. Но я не такой (смеётся). Я на уроке часто спорю с педагогом, у нас бывают разные взгляды на произведения.
— И кто же в этих спорах одерживает верх?
— Ну, как правило, я слушаюсь педагога. Правда, иногда я играю вопреки тому, что говорит педагог, но не на конкурсах (смеётся).
— Какая система музыкального образования в Китае? Такая же, как у нас?
— В Китае примерно с 2010 года появилось много музыкальных школ. До этого у нас не было столько школ, как в России. А сейчас выстроилась хорошая система музыкального образования, много появилось хороших консерваторий в разных городах, и педагоги хорошие у нас тоже есть.
— А сама система такая же — ДМШ-колледжи-консерватории?
— Сейчас в Китае выстроена система такая же, какая была в советское время, она считается самой лучшей. Она сегодня в Китае даёт очень хорошие результаты.
— Вы выбрали весьма сложную профессию во всех отношениях…
— Да, эта профессия не для нормальных людей (смеётся).
— Хватает ли времени на хобби?
— К сожалению, музыкантам, которые выбрали быть профессионалами, времени на хобби никогда не хватает. И хобби, и все остальные увлечения должны быть сосредоточены в музыке.
— Слушаете ли Вы какую-нибудь музыку, кроме классической?
— Очень редко. Иногда — джаз или рок, но в основном я слушаю только классику. Это всё очень разное, классическую музыку нельзя сравнивать ни с чем.
— А как давно Вы слушали что-то, кроме классики?
— Лет пять назад…
— Что из классики Вас особенно увлекает?
— Я слушаю практически любую классическую музыку любых жанров. Кроме фортепианной музыки очень люблю симфонии Малера, Чайковского. Конечно, и камерная музыка очень нравится.
— Может быть, есть любимые сочинения?
— Мои любимые симфонии — Четвёртая и Девятая Малера, Пятая и Шестая Чайковского, Вторая Рахманинова и Девятая Бетховена.
— В общем, почти все авторы – романтики…
— А я тоже романтик. Очень люблю Рахманинова. И то, что я много лет общаюсь с русскими и живу в России, помогает мне.
— А музыку композиторов XX века — Прокофьева, Шостаковича…
— Мне очень нравится исполнять музыку разных композиторов, и я всегда получаю огромное удовольствие от их произведений. Но слушать люблю больше музыку других стилей.
— В советское время любители фортепианной музыки делились на два «лагеря» — тех, кто обожал Рихтера, и тех, кому был ближе Гилельс. Если бы Вам сейчас предложили, к какой группе примкнуть – кого бы Вы выбрали?
— Если обязательно надо сравнивать и выбирать (что мне не очень нравится), я бы всё же выбрал Рихтера, он мне ближе по своему эмоциональному складу.
Вообще, я слушаю очень мало записей произведений, которые учу, потому что это мне немного мешает. Лучше самому сначала погрузиться в музыку и выстроить своё понимание, а уже потом слушать других замечательных пианистов.
— Получается, Вы больше слушаете нефортепианную музыку.
— Это точно.
— Есть ли у Вас мечта?
— Трудно сказать… Но думаю, что я уже в мечте. Раньше у меня была такая мечта: быть профессиональным пианистом, участвовать в конкурсах, ездить в гастроли, и чтобы публике нравилось моё исполнение. Я думаю, что эта мечта уже исполнилась.
— Есть ли у Вас сфера интересов за пределами музыки? Книги, фильмы?
— Я раньше, особенно когда учился в школе в Китае, читал много книг разных произведений русских писателей на русском языке, мне помогала моя учительница, и тоже много смотрел фильмов. Это помогает в музыке, развивает фантазию. Я вообще люблю смотреть фильмы, но времени, к сожалению, на это нет совсем.
— Ваше любимое блюдо?
— А есть какой-то выбор, меню? (смеётся). Я люблю пробовать кухню разных стран. Но выбрал бы я сначала китайскую, потом русскую и турецкую.
— Расскажите о Вашем самом ярком в жизни творческом впечатлении.
— Я бы сказал, что это игра с оркестром. До 14 лет я ни разу с оркестром не играл. Впервые с оркестром я сыграл на конкурсе Grandpiano в 2021 году. Я тогда впервые в жизни исполнил с оркестром вторую и третью части Второго концерта С.В. Рахманинова. Это довольно необычно, потому что чаще с оркестром начинают играть классические концерты – Гайдна, Моцарта, а я сразу начал с Рахманинова, да ещё и с оркестром имени Е.Ф. Светланова в Концертном зале Чайковского. Это был незабываемый для меня момент в жизни.
— Есть ли у Вас любимая фирма фортепиано?
— В разных концертных залах — разные инструменты, а в хороших залах, как правило, хорошие инструменты, и не важно, какой у них производитель. Главное, чтобы у него был хороший звук.
— Хватает ли у Вас времени на общение с друзьями?
— Признаться, я не настолько открытый человек, чтобы много с кем общаться. У меня немного друзей, ещё и профессия такая, в которой рабочий процесс индивидуален, как правило.
— Не жалеете, что выбрали для своей профессии этот инструмент — фортепиано?
— Иногда очень жалею, когда у меня что-то не получается.
— А если не рояль, то какой инструмент мог бы ещё быть в Вашей жизни?
— Я, кстати, тоже думал над этим, и ничего не придумал, потому что фортепиано со мной с раннего детства, и я не представляю, что мог бы иметь другую специальность.
— Заставляли ли Вас в детстве заниматься музыкой?
— Когда я не хотел заниматься – мама заставляла меня. Это для детей нормально. Но лет с 10-11, когда я прошёл на конкурс «Щелкунчик» и понял, что это будет моей профессией, я стал сам без напоминаний много заниматься.
— Знаете ли Вы современных китайских композиторов?
— Сейчас китайских композиторов стало больше, а раньше было очень мало. Кстати, есть хорошие фортепианные произведения, написанные этими авторами. Но у нас поздно началось развитие композиции, поэтому и композиторов было мало. Из современных я знаю Чжан Чжао, он живёт в Китае, у него есть очень хорошие произведения. Я часто играл его сочинения на бис, и публике они понравились. Например, в нескольких городах я исполнял его сочинение — парафраз на темы пекинской оперы, которое очень колоритно, это стопроцентный китайский стиль. Везде оно нравилось слушателям.
— Несмотря на юный возраст, Вы уже во многих регионах бывали с концертами. Есть ли разница в публике в разных городах? В её поведении, приёме артиста?
— Я объездил почти все главные города России, и могу сказать, что публика везде меня очень тепло встречала. Я бы не сравнивал публику, для меня она вся замечательная. Конечно, довольно часто аплодируют между частями произведений, у кого-то звонит телефон, но мне это не мешает, я сосредоточен на музыке.
Беседовал Павел Левадный — пианист, композитор, ответственный секретарь Союза композиторов России, обозреватель журнала «PianoФорум», научный секретарь Гильдии музыкознания и Гильдии музыкального образования Российского музыкального союза.
