Какими был бы кинематограф без музыки? Конечно, образы, сюжет и диалоги важны, однако именно саундтреки обеспечивают эту человеческую связь — ключ к пониманию мотивации персонажей и эмоциональной правде. Многие режиссеры нанимают талантливых композиторов для создания специальных партитур к своим фильмам — но режиссеры часто используют и уже существующую музыку, от популярных синглов до экспериментального джаза и рока. Когда режиссеры же выбирают классическую музыку в качестве саундтрека — то результат часто выходит завораживающим.
Журнал BBC Music опубликовал 12 незабываемых примеров использования классической музыки в кино. Чтобы сузить круг, были специально исключены фильмы о классической музыке — вместо этого выбрали фильмы на немузыкальные темы, в которых классическая музыка поднимает историю на незабываемую эмоциональную высоту.
«2001: Космическая одиссея» (1968) — Рихард Штраус, «Так говорил Заратустра»
С первых же нот (оглушительный звук литавр, духовых и органа) мелодическая поэма Рихарда Штрауса становится не просто фоном для фантастического космического путешествия Стэнли Кубрика во времени. Хотя в фильме также используется музыка Лигети, Хачатуряна и Иоганна Штрауса II, именно «Так говорил Заратустра» становится его музыкальным стержнем, звуковой метафорой эволюции, трансформации и непознаваемого величия космоса. Этот восходящий мотив из трех нот передает трепет и ужас первых шагов человечества — будь то шаги обезьяны, держащей в руках кость, или астронавта, приближающегося к монолиту.
«Короткая встреча» (1945) — Сергей Рахманинов, Концерт для фортепиано с оркестром № 2
Шедевр Дэвида Лина, созданный в 1945 году, повествует о страстной любви, которая так и не дошла до счастливого конца. И все же этот проникновенный британский романс, воплощенный в жизнь Селией Джонсон и Тревором Ховардом по сценарию Ноэля Кауарда, был бы не такой силы, если бы в фильме часто не использовался Второй фортепианный концерт Рахманинова, передающий все эмоции, которые два женатых персонажа скрывают под маской сдержанности. В сцене их расставания, жестоко прерванного знакомством из–за занятости, звучит Adagio sostenuto из концерта, когда они мрачно сидят в чайной на вокзале, зная, что, вероятно, больше никогда не увидят друг друга.
Позже, когда Лора Джонсона возвращается домой к своему мужу Фреду, тот замечает, что она грустна, и спрашивает, не может ли он помочь. «Ты была так далеко. Спасибо, что вернулась ко мне», — говорит он, когда она плачет в его объятиях под тему из Allegro scherzo.
«Апокалипсис сегодня» (1979) — Рихард Вагнер, «Полет валькирий» из оперы «Валькирия»
В фильме показана «Атака Валькирий» подполковника Билла Килгора по деревне Вьетконга, необходимая для поиска полковника спецназа армии США Уолтера Курца, который в разгар войны во Вьетнаме скрылся в джунглях. Сочетание крутого Роберта Дюваля в темных очках в роли Килгора и зажигательной музыки Вагнера придало этой сцене культовый статус, хотя режиссер Фрэнсис Форд Коппола не совсем прославляет американскую воздушную мощь — показанный далее кадр со школьниками, спасающимися бегством в укрытие при приближении вертолетов, напоминает нам о трагедии человеческих жертв.
«Взвод» (1986) – Сэмюэл Барбер, Адажио для струнных
В замедленной съемке сержант Элиас (Уильям Дефо) падает на колени с поднятыми вверх руками перед тем, как его застрелят вьетконговские солдаты. Его товарищи ничего не могут поделать, кроме как с ужасом наблюдать эту сцену, покидая место на вертолете, едва спасая свои жизни. Эмоционально насыщенное адажио Барбера наполняет эту разрушительную сцену невыносимым отчаянием. Для этого легендарного момента режиссер Оливер Стоун и внедрил Адажио Барбера в ряд общего саундтрека, созданного композитором Жоржем Делерю.
«Побег из Шоушенка» (1994) – Вольфганг Амадей Моцарт, «Sull’aria … che soave zeffiretto» из оперы «Свадьба Фигаро»
Спустя пять лет после пожизненного заключения в государственной тюрьме Шоушенк за убийства, которых он не совершал, банкир Энди Дюфрейн (Тим Роббинс) просматривает коробку пластинок в тюремной библиотеке. Он достает одну из пластинок «Свадьбы Фигаро» Моцарта и сдувает с нее пыль. Пока охранник находится в туалете, Дюфрейн использует свой шанс – запирает двери, ставит этот дуэт на проигрыватель, а затем, поднеся микрофон, транслирует его по тюремной системе громкой связи. Заключенные по всей тюрьме мгновенно останавливаются, замирают и слушают. «Я по сей день понятия не имею, о чем пели эти итальянские леди», — размышляет друг Дюфрецна Ред (Морган Фриман). ‘Эти голоса взлетели выше и дальше, чем кто-либо в этом сером месте смеет мечтать»…
«Смерть в Венеции» (1971) – Густав Малер, Adagietto из Симфонии № 5
Нежное, исполненное тоски Адажиетто из Пятой симфонии Малера является здесь не просто музыкальным фоном. Оно становится своего рода внутренним монологом стареющего писателя Густава фон Ашенбаха, чье медленное раскрытие проявляется в молчании и тоскующих взглядах. Малер написал свое «Адажиетто» как любовное письмо Альме, но в руках режиссера Лукино Висконти оно становится размышлением о быстротечности красоты и оплакиванием Ашенбаха, человека, преследуемого неосуществленными желаниями.
«Сияние» (1980) – Бела Барток, Адажио из «Музыки для струнных, ударных и челесты»
«В номере 237 нет ничего, что тебе нужно, так что держись подальше!» Хороший совет от таинственного мистера Холлоранна (Скэтмен Кротерс) для юного Дэнни Торранса (Дэнни Ллойд), который предоставлен самому себе в отеле «Оверлук» в хорроре Стэнли Кубрика по роману Стивена Кинга. Дэнни катается на своем мотодельтаплане по пустым коридорам под звуки жутковатого адажио из третьей части произведения Бартока; грохот литавр подчеркивает чувство неловкости, в то время как пронзительный вой струн нарастает, когда маленький мальчик останавливается у двери комнаты 237 и не может удержаться, чтобы не попробовать открыть ее. Ручка поворачивается. Камера Steadicam с низким углом обзора следует за ним по бесконечному лабиринту коридоров, и музыка заставляет нас чувствовать себя предельно неуютно – за каждым поворотом может обнаружиться что-то, чего мы не хотели бы видеть. И затем, ударив в гонг, он видит девочек-близняшек: «Привет, Дэнни. Иди поиграй с нами…»
«Манхэттен» (1979) – Джордж Гершвин, «Рапсодия в голубых тонах»
Безошибочно узнаваемое глиссандо кларнета в «Рапсодии в голубых тонах», переходящее в буйные крещендо, становится не просто аккомпанементом к фильму Вуди Аллена «Манхэттен», но и самим персонажем — воплощением любовного видения Нью–Йорка в фильме. Рапсодия, написанная в 1924 году, сочетает в себе классическую изысканность и чванливость эпохи американского джаза. И это делает его идеальной музыкальной метафорой для «Манхэттена» Аллена: культурный и хаотичный, интеллектуальный и страстно живой.
«Речь короля» (2010) – Людвиг ван Бетховен, Alegretto из Симфонии № 7
Когда принц Альберт (Колин Ферт) обращается к логопеду Лайонелу Логу (Джеффри Раш) за помощью в борьбе со своим заиканием, Лог советует будущему Георгу VI попробовать прочитать речь Гамлета «Быть или не быть», слушая увертюру из «Женитьбы Фигаро» через наушники. ‘Берти’ настроен скептически, но, ознакомившись с результатами, он меняет мнение. Однако роль музыки Бетховена оказывается в фильме еще более сильной: когда пять лет спустя, в преддверии Второй мировой войны, король Георг обращается к британскому народу по радио, его сопровождает вторая часть Седьмой симфонии – на этот раз король не слышит музыку, но народ её слышит. В сочетании с медленной, размеренной и уверенной речью некогда запинающегося монарха музыка производит самое приятное впечатление.
«Пикник в Висячей скале» (1975) – Людвиг ван Бетховен, Adagio un poco mosso из ’Императорского» концерта для фортепиано № 5
Напряженный детектив режиссера Питера Уира, рассказывающий об исчезновении нескольких учениц элитной школы-интерната для девочек во время празднования Дня Святого Валентина в 1900 году, проходит в атмосфере первородной жутковатости австралийских пейзажей. Оригинальная музыка Брюса Смитона и традиционная румынская свирель составляют большую часть жутковатого саундтрека, но небольшими отрывками, прежде чем полностью прозвучать в титрах, появляется и Adagio un poco mosso Бетховена, что придает столь необходимую человечность этой ужасающей и неразгаданной истории…
«Крепкий орешек» (1988) – Людвиг ван Бетховен, «Ода к радости» из Симфония № 9
В «Накатоми Плаза» канун Рождества, и вечеринка в офисе в самом разгаре. Идеальное время для ограбления террористами — и еще лучшее время для того, чтобы седой нью-йоркский полицейский Джон Маклейн (Брюс Уиллис) навестил свою бывшую жену на ее рабочем месте. Карикатурный Ганс Грубер в исполнении Алана Рикмана — главный злодей из Германии. Майкл Кеймен, автор саундтрека к классическому боевику Джона Мактирнана, использует самую знаменитую часть Девятой симфонии Бетховена в ключевом моменте фильма.
Меланхолия (2011) — Рихард Вагнер, вступление к «Тристану и Изольде»
Когда близится конец света — лучше всего уйти из жизни в сиянии вагнеровской музыки. То, что самый гуманный и даже сентиментальный фильм Ларса фон Триера изображает разрушение Земли, является уместной иронией для этого режиссера-нигилиста. «Меланхолия планеты-изгоя» неумолимо движется к Земле, что является отражением клинической депрессии главной героини Джастин (Кирстен Данст). Но ключом к большей части трагедии фильма является постоянное, даже навязчивое использование вступления из «Тристана и Изольды», музыкального сигнала не только о внутренних страданиях Жюстин, но и о ее бурных отношениях со своей честной, внешне уравновешенной сестрой Клэр (Шарлотта Генсбур). Когда становится очевидным, что столкновение произойдет, звуковая дорожка становится все громче и громче, почти до оглушительной громкости… пока не произойдет неизбежное.
BBC Music
Перевод: «Музыка России»
