Рустем Абязов: «Фестиваль «Европа-Азия» — замечательный повод исполнять современную музыку»

Музыкальный форум, стартующий в Казани, традиционно открывается концертом симфонической музыки с участием Казанского государственного камерного оркестра «Ля Примавера» под управлением Рустема Абязова. Накануне маэстро поделился своими мыслями о роли фестиваля, современной музыки и приоткрыл «кухню» тонкого процесса взаимоотношений «композитор-исполнитель».

Рустем Юнусович, буквально в течение одного концертного сезона в Казани проводится множество разнообразных музыкальных фестивалей. Вы и сам — «человек и фестиваль». Для чего, по-вашему, нужны фестивали подобного формата, каким является «Европа-Азия»?

Не секрет, что публика более охотно ходит слушать ту музыку, которую она хорошо знает. Музыку, уже зарекомендовавшую себя — назовём её условно «классикой». А к современной музыке слушатель относится с Рустем Абязов некоторым недоверием, заманить его на концерт вновь создаваемой музыки очень трудно. Я думаю, что одна из задач фестиваля «Европа-Азия» как раз состоит в том, чтобы приучить слушателя к этой самой новой музыке. Она может звучать в большей или меньшей мере авангардно, но, во всяком случае, это та другая музыка, которую он ещё не слышал. Познакомить с ней, а также  привить любовь к открытиям, к познанию нового — уже своего рода сверх миссия форума.

То есть так же как в кинематографе — существует так называемое «другое», или же авторское кино, которое никогда не пойдёт в коммерческих кинотеатрах, и для которого создаются специальные фестивали. А должны ли современные композиторы стремиться к тому, чтобы их музыка из разряда «элитарной» переходила в разряд музыки более востребованной слушателем?

Я думаю, что всё зависит от того, какую цель ставит перед собой композитор. Если он стремиться к тому, чтобы при жизни прославиться, тогда — да, во главу угла он должен ставить цель стать известным для как можно большего числа людей. И если он действительно настолько гениален, что может привлечь слушателя исключительно в силу своего дарования, то это — здорово. Но когда композитор идёт по пути приближения своего творчества к вкусам и требованиям масс (что само по себе не является предрассудительным), то едва ли он создаст шедевр. 

Идейный вдохновитель фестиваля «Европа-Азия» композитор Рашид Калимуллин назвал участие коллектива оркестра «Ля Примавера» доброй традицией. А что даёт фестиваль в свою очередь вам в творческом плане?

Нам достаточно интересно знакомиться с новой музыкой, это также помогает расширять репертуар оркестра «Ля Примавера». Естественно, не все сочинения впоследствии входят в наш действующий репертуар, но даже единожды исполненные, они знакомят нас с новыми течениями и именами. В нынешнем году на фестивале ощущается явный «азиатский» тренд. Мы играем музыку композиторов, которую, быть может, нам никогда бы и не пришлось исполнить — сочинения композиторов из Киргизии, Узбекистана, Азербайджана. Не называю казахов, потому что в 2012 году мы сыграли целую программу казахской музыки, так что с ней — ближе знакомы.

А что уже вошло в копилку «Ля Примавера»?

Как-то на одном из форумов мы исполнили «фестивальное» в истинном смысле этого слова сочинение композитора Радвиловича «О музакантах, о дирижёре, о себе». Очень интересная вещь с элементами капустника и философскими размышлениями автора. И это сочинение мы неоднократно играли и в дальнейшем. Или же, например, «Фирдоусиада» таджикского композитора Шахиди — после успешного исполнении на фестивале «Европа-Азия» в 1998 году мы не раз исполняли его в своих концертах, и не только в Казани, но и во время гастролей в Швеции по заказу нашего импресарио. Мой сольный номер «С петлёй на шее» на музыку Рашида Калимуллина, мировая премьера которого также состоялась в 1998 году, объездил много стран. Это было целое представление, и оно живёт до сих пор. Буквально полгода назад я исполнял его в Уфе.

Фестиваль — традиционная площадка премьер. Что ощущает дирижёр, впервые раскрывающий партитуру свежего сочинения?

Свободу. Я не обременён никакими традициями, никакими канонами или штампами. Особенно, если это касается мировых премьер. С одной стороны тебе не на что опереться и не на что ориентироваться. Но зато ты делаешь то, что считаешь нужным. Совпадает ли твоя трактовка со слышаньем автора, выясняется, как правило, или во время репетиций, если автор на них присутствует, либо уже пост-фактум. И это — самое интересное в такой работе.

Трудности возникают?

Безусловно. Нотная грамота не настолько совершенна, чтобы отразить всё, что хочет композитор. Очень часто, при написании всевозможных «спецэффектов», он не делает ссылок на то, как это нужно исполнять. У одного из композиторов в нашей программе были прописаны флажолеты, которых нет на скрипке. Оказалось, что музыканты просто должны перебирать пальцами, и это именно то, что нужно композитору.

То есть исполнитель достаточно свободен в трактовках?

Более того, в некоторых моментах мы берём на себя смелость поменять некоторые приёмы игры, если это даёт более выигрышное звучание. Как правило, автор принимает такие вещи.

С кем из композиторов вам было наиболее интересно сотрудничать?

С большим удовольствием вспоминаю работу над «Фирдоусиадой». Нам прислали ноты, мы их учили; разумеется, не было никаких записей. Выяснилось, что сам Шахиди приезжает только в день концерта. И вот — генеральный прогон. В зал входит импозантный седой человек, здоровается со мной и садится слушать.  Мы проиграли пьесу. Он поднялся на сцену, без слов обнял меня и — ушёл. Вот это был самый замечательный опыт работы с композитором! (смеётся).

Если говорить о татарстанских композиторах, кто из молодых вам сегодня наиболее интересен?

Могу назвать имя Эльмиры Галимовой. Мы играли достаточно много её музыки. Безусловно, сегодня она ещё не достигла вершин мастерства, но я слышу в ней большой потенциал. Думаю, что она — очень перспективный  и по-новому мыслящий композитор.

На что сегодня должны ориентироваться начинающие композиторы-представители национальных школ, особенно в свете грядущей глобализации?

Каждый должен ориентироваться, прежде всего, на собственную индивидуальность. На своё внутреннее слышанье собственных путей. Для кого-то они могут оказаться тупиковыми, для кого-то — прорывными. Но я думаю, что это единственный путь. Невозможно ориентироваться на что-то конкретное в условиях, когда татарская музыка уже давно идёт не в ту сторону.

Что вы имеете в виду?

По моему ощущению, природа татарской музыки никак не предполагала соединения с европейской гармонией. И то, что мы её к этой гармонии приспособили — очередное проявления нашего стремления подражать Западу. Это началось сразу же с появлением первых профессиональных татарских композиторов.

Но может это был единственный правильный путь интеграции татарской музыки в мировую культуру?

Я не думаю, что это был единственный путь, не все страны шли подобным путём — Востоку в большей степени удалось сохранить свою специфику. И, может быть, одним из путей дальнейшего развития татарской музыки могло бы стать возвращение на стезю самобытности. Но должен найтись очень талантливый человек, который мог бы её нащупать. Я имею в виду истинные татарские корни музыки, а не тот эстрадный квази-фольклор, к которому мы привыкли.

Ваш коллектив немало гастролирует за рубежом. Как западный слушатель воспринимает современную музыку?

На Западе исполнять современную музыку проще. Воспринимает её публика гораздо лучше и охотнее, чем здесь, хотя тоже побаивается. Во всяком случае, на гастролях в Швеции, когда мы выступали квартетом, мы исполняли и сочинения Софии Губайдулиной, и Барбера, и Гражины Бацевич. Но там возникают другие трудности — проблемы авторских прав. Если ты не берёшь в аренду у издательства партитуры, голоса, то ты уже никоим образом в Европе не можешь ничего показать.

Есть ли шанс у публики фестиваля «Европа-Азия» услышать когда-нибудь Абязова-композитора?

Моё композиторское прошлое осталось для меня далеко позади. Хотя многие — в частности композитор Борис Трубин — убеждают меня, что я обязательно вернусь к сочинению музыки, но сам я пока не ощущаю такой потребности и не вижу подобных перспектив.

В заключение беседы — чего бы вы пожелали фестивалю «Европа-Азия»?

Я с большим удовольствием и большим интересом слежу за этим фестивалем и хотел бы пожелать ему развития. Поисков новых форм воплощения его идеи. Всё-таки сегодня на фоне множества событий трудно удержать интерес публики на том уровне, который наблюдался на заре существования «Европы-Азии».  Тогда на фестивале были представлены очень интересные западные исполнители, причём, достаточно много, которые своими именами привлекали слушателя. Сегодня же, когда программой современных сочинений привлечь публику очень сложно, хочется, чтобы организаторы поискали какие-то новые формы, чтобы её заинтересовать. Может быть, больше использовали какие-то синтетические жанры, перформансы. Здесь есть над чем подумать.

Также хочется пожелать, чтобы не угасал энтузиазм организаторов фестиваля, желание композиторов писать новую музыку, музыкантов — её исполнять, и публики —  ходить на концерты. Такой фестиваль очень нужен. Особенно с учётом того, что современная музыка исполняется крайне редко. Мы часто являемся первыми исполнителями многих сочинений, и не только татарстанских композиторов, но и композиторов России. Многие доверяют нам свои премьеры. И мы ищем поводы, чтобы их представить. Мне не раз приходилось говорить авторам: «Для исполнения современной музыки, какой бы она ни была прекрасной, нужен повод». Так вот фестиваль «Европа-Азия» — один из таких замечательных поводов. 

Беседовала Айсылу Мирханова

Теги: международный фестиваль европа-азия, европа-азия, рустем абязов, казань, la primavera, рустем абязов,
читать комментарии (0)
Оставить комментарий



Пользовательский поиск


БЛОГИ